heilgard (heilgard) wrote in fem_school,
heilgard
heilgard
fem_school

Первая волна феминизма (I часть)

Ольгерта Харитонова
Первая волна феминизма

Феминизм и эмансипация
Предыстория феминистских идей – протофеминизм
Рождение феминизма и феминистского движения
Феминизм «первой волны»
Зарождение марксистского феминизма
Суфражизм – движение за политическое равноправие
Другие течения в феминистском движении



Феминизм и эмансипация
Статус человека в обществе определяется участием в экономической и политической жизни, контролем над собственностью и продуктами труда, существующей системой власти. По данным параметрам легко можно проследить сколь зависимым является положение женщины в обществе. Изучением этого вопроса занимается феминизм.
Общепринятого определения понятия «феминизм» нет. В литературе содержится более 300 толкований этого термина: он именуется «этикой и методологией» (А. Рич), «политикой, направленной на изменение соотношения сил» (К. Видон), «конструированием социально-экономических и политических обязательств по искоренению доминирования, основанного на разделении людей по полу» (Б. Хукс) и др.
Само слово «feminisme» (от латинского femina – женщина) придумал французский теоретик социализма Шарль Фурье в начале XIX века. Он писал о «феминистке», «новой женщине», которая изменит общественную жизнь и в то же время сама изменится в обществе, основанном на ассоциации и взаимности. Фурье был убежден, что «расширение прав женщин – это главный источник социального прогресса». [Фурье Ш. Теория четырех движений и всеобщих судеб. М.,1938. С.174.] Изобретенный термин употреблялся им самим же на французском языке. Использование слова «феминизм» для описания идеологии равноправия женщин в обществе известно, согласно англо-американским историкам, с 1894 г. К началу XX в. термин «феминизм» используется борцами за женские права не только в США, Великобритании и других странах Западной Европы, но также в менее промышленно развитых странах, таких как Россия, Япония, Индия, Египет, Турция, Аргентина.
Если попробовать очертить поле феминизма, то можно сказать, что феминизм – это:
1) социально-политическая теория, в которой анализируется глобальное угнетение, подчинение женщин и превосходство мужчин в историческом прошлом и настоящем, а также осмысляются пути преодоления такого положения;
2) социальное движение за равенство прав и возможностей для женщин, стремящееся освободить всех женщин из-под гнета мужского превосходства и эксплуатации;
3) идеология, противостоящая всем женоненавистническим теориям и действиям и заключающая в себе стратегическую конфронтацию с гендерно-классовой системой;
4) философская концепция социокультурного развития, альтернативная по отношению к существующей европейской традиции, выявляющая неучтенность женских ценностей и опыта в представлениях о мире и обществе;
5) методология исследований, являющая собой сумму исследовательских практик, основанных на артикуляции женского взгляда на мир и женской системы ценностей.
Изначально, когда женский вопрос еще только ставился, речь шла не о феминизме и уж тем более не о целостной его теории, а об эмансипации.
Эмансипация (лат. – emancipatio) – у римлян обозначало освобождение из-под отцовской власти. Отсюда произошло общее значение – освобождение от зависимости и ограничения.
В «Малом энциклопедическом словаре» Брокгауза и Ефрона этот термин трактуется как «правомерное освобождение лица от юридической зависимости, предоставление неполноправному лицу полной юридической правоспособности; освобождение группы населения от некоторых ограничений в правах, сравнительно с прочими гражданами (эмансипация католиков в Англии)».
Таким образом, эмансипация женщин – стремление к освобождению женщин из-под власти мужчин посредством уравнения прав обоих полов, исходящее из простой мысли о том, что изначально, по человеческой сущности все индивиды равны между собой и что неравенство полов обязано своим происхождением насильственному подчинению женщин мужчинами. Появление термина «emancipation de la femme» относится ко времени июльской революции 1830 г. во Франции.


Предыстория феминистских идей – протофеминизм
Говорить о развитии феминизма как единой теории и практике затруднительно, так как единство никогда не было присуще столь многоаспектному явлению, поэтому мы будем говорить о развитии феминистских идей. Споры о роли женщины в обществе, содержащие определенно феминистскую перспективу, прослеживаются от эпохи так называемого «высокого средневековья».
Социальные предпосылки распространения феминистских идей можно наблюдать в расшатывании сословной организации феодального общества в условиях зарождения буржуазных отношений, которое повлекло за собой вовлечение женщин в работу по найму и превращение их в собственниц своих рабочих рук.
Интеллектуальные предпосылки феминизма были созданы процессами секуляризации общественного сознания, возникновением критических по своей направленности утопических теорий социального равенства. В некоторых исследованиях по истории феминизма истоки феминистской концепции связывают с возникновением плеяды женщин-еретичек в странах Европы, объявивших в конце XIII–XIV вв. о своем праве на особую интерпретацию Учения Христа, который понимался ими как божественная сущность, не имевшая пола и даже скорее как женщина, нежели мужчина (Юлиана Нориджская, XIV в.). Более распространена точка зрения, связывающая истоки феминизма с культом человека в эпоху Возрождения. В связи с этим обычно называются имена первых итальянских женщин-писательниц – Изотты Ногароллы, Лауры Череты и, в особенности, венецианки по рождению, творившей во Франции, Кристины Пизанской (1364–1430), автора «Книги о Граде Женском». В 1405 г. она описала в ней идеальный город-убежище всех достойных женщин, ощущающих гнет и несправедливость по отношению к ним окружающих мужчин и общества. В начале XVI в. среди защитников прав женщин оказался обвиненный в ереси философ Корнелиус Агриппа (1486–1535), автор «Декламации о благородстве и превосходстве женского пола над мужским», полагавший, что лишь «тирания мужчин лишает женщину свободы, полученной ею при рождении».
К ярким проявлениям раннефеминистского протеста относится творчество английских памфлетисток XVII в. – Афры Бенн (1640–1689) и Мэри Эстелл (1666–1731), которых часто именуют первыми защитницами женских прав в Британии. В политическом смысле ХVII в. является эпохой больших потрясений и проблематизации традиционной власти. В этот ранний период капиталистического развития была поставлена под сомнение и традиционная роль женщины в обществе. В силу демографических факторов увеличилось количество «избыточных женщин», и для таких незамужних женщин как Мэри Эстел, похоже, не оставалось достойных способов обеспечить свое существование. В этом контексте не удивительно, что возник вопрос о роли женщин. Афра Бенн и Мэри Эстелл поднимали вопросы о власти как в государстве, так и в семье. Логично было предположить, что патриархат в государстве и в семье либо должен сосуществовать, либо исчезнуть одновременно во всех структурах.
Мужчины считались независимыми и рациональными личностями, способными понимать и отстаивать собственные интересы. Женщины рассматривались в роли жен и матерей, как слабые существа, неспособные освободиться от проклятия Евы, потребности которых были неразрывно связаны с семьей и которые поэтому не имели самостоятельных политических прав. Возвеличивание рациональности до и после Декарта исключало женщин из общественной сферы, поскольку определяло разум в терминах преодоления женственности (идентифицируемой с природой, специфичностью, биологией, страстью и эмоциями).
В работах Эстелл можно найти классические утверждения либерального феминизма о том, что мужчины и женщины обладают одинаковой способностью к разуму и, следовательно, должны иметь равный доступ к образованию. В качестве практического средства освобождения женщин от замужества и зависимости от мужчин она предлагала создание женских сообществ типа светских монастырей. Там женщины могли бы жить и учиться вместе без мужчин, ощущая, что они «способны на большее, чем унизительное завоевание каких-то жалких сердец».
В ее текстах можно обнаружить также центральные идеи современного радикального феминизма: идею о том, что мужчина (либо как сексуальный хищник, либо как деспотичный муж) является естественным врагом женщины; мысль о том, что женщина должна быть освобождена от обязанности угождать мужчине; веру в то, что этого можно добиться только в том случае, если женщины смогут жить отдельно от мужчин; и представление о том, что мужчина контролирует и определяет знание: «История написана ими, они пересказывают собственные великие открытия и делали это всегда». В этих идеях просматривается явный отказ от системы ценностей, в которой мужчина представлен как мера определения женского успеха: не случайно ее основная работа об образовании названа «Серьезное предложение дамам… от той, которая любит свой пол».
И Афра Бенн и Мэри Эстелл защищали право женщины считать себя равной мужчине, то есть считаться такой же свободной и полноправной.
К их выступлениям примыкает творчество писателей-мужчин, прежде всего француза Пулена де ля Бара с его эссе 1673 г. «О равенстве обоих полов». В нем он обосновывал тезис о том, что неравноправное положение женщины есть результат подчинения ее грубой мужской силе, а вовсе не «предписание природы». Это был аргументированный ответ на споры тогдашних интеллектуалов о положении женщины в обществе, ее праве определять себя как самостоятельную личность.


Рождение феминизма и феминистского движения
К XVIII в. представление о женщинах как о социальной группе, чье положение в обществе нуждалось в улучшении, стало завоевывать умы просвещенного человечества. И если в начале века наблюдается период некоторого отступления от идей женской рациональности и равенства с мужчинами в сторону идеи культивирования женской «слабости» (в среде привилегированных классов появилось выражение «слабый пол»), то уже к середине столетия критические голоса французских просветителей способствовали разоблачению мифа о женщине как неравном мужчине существе «второго сорта». Вольтер обличал несправедливость женской доли; Дидро полагал, что униженное существование женщины есть «следствие определенных гражданских законов» и обычаев; Монтескье писал, что женщина может и должна участвовать в общественной жизни; Гельвеций доказывал, что гражданская «непросвещенность женщин есть только следствие ее неполного и неправильного воспитания».
Кондорсе был убежден в том, что женщины обладают разумом и, следовательно, должны получать образование и иметь те же политические права, что и мужчины, и отрицание этого есть недопустимая тирания. Хотя он и не предполагал, что женщины на самом деле будут широко участвовать в политике, но это, говорил он, не является обоснованием лишения их политических прав в принципе. Он утверждал, что в исключении женщин из политики на основании менструального цикла или беременности не больше логики, чем в отказе в политических правах мужчине из-за того, что он болеет подагрой.
Однако при явной критической направленности высказываний просветителей о феодально-сословном браке, о церковных постулатах (в том числе по поводу женщин) многие из них воздержались от признания за женщинами прав на полную гражданскую состоятельность, способность выступать субъектами истории. Развив идею «естественного права» по отношению к женщинам, Ж.-Ж.Руссо включил в ее состав миф о «природном предназначении» мужчин и женщин, надолго закрепив в общественной мысли взгляд на природно-физиологическую обусловленность общественного разделения труда по половому признаку. Просветители и женщины, исповедующие идеи Просвещения, считали, что разум должен быть свободен от влияния страстей и эмоций – качеств, традиционно ассоциируемых с женщиной. Для Руссо, в частности, власть разума могла быть достигнута посредством исключения объектов страсти – женщин – из общественной жизни.
Но с этими идеями просветителей были согласны не все. В 1792 г. в Германии вышла книга Теодора Готтлиба фон Гиппеля (1741–1796) – «Об улучшении гражданского положения женщины». С ее публикации началась история феминистской мысли в его стране. В своей книге фон Гиппель требовал равных прав для обоих полов и настаивал на том, что достижение этой цели должно быть уделом просвещенных мужчин, поскольку «женщинам внушили, что они неспособны к независимой политической деятельности».
На протяжении всего XVIII в. женщины европейских стран принимали активное участие в жизни общества. Масса женщин работала на себя и обладала экономической независимостью; простолюдинки были вольны посещать публичные места, а светские дамы, организуя свои салоны, пытались вмешиваться через их посетителей – своих друзей – в политику. Многие женщины продолжали писать и публиковать свои работы, и наиболее известными среди них были члены группы «синий чулок» из «салона интеллектуалок». Хотя они недвусмысленно отрицали феминизм и соглашались с вторичной ролью женщин по отношению к мужчинам в литературном мире, само существование их как группы, участвующей в публичных дискуссиях и печатающейся, начиная с 1750 г., можно рассматривать как подтверждение способностей женщин и их общественной роли. Женщины уже не были молчаливым большинством, их невозможно было исключить из обсуждения общественных проблем. И в общем хоре требований свободы от деспотизма женщины к концу XVIII в. начали просить признания их прав на гражданскую жизнь – на образование, на труд, на уважение в семье и обществе.
В США свой голос в защиту женских прав первой подняла Абигайл Смит Адамс (1744–1818), которую считают первой американской феминисткой. Она вошла в историю феминизма знаменитой фразой: «Мы не станем подчиняться законам, в принятии которых мы не участвовали, и власти, которая не представляет наших интересов» (1776).
В предреволюционной Франции поборницы женских прав (мадам де Суаси с брошюрой «Женщины, как их следует видеть», мадам де Гакон-Дюфур с брошюрой «Памятка по поводу женского пола») также обращали внимание на женское бесправие.
Целый ряд документов говорит о том, что с первых же дней революции в конце XVIII в. француженки выступили с требованием предоставления им политических прав. Появляются «Протест французских женщин» против созыва Генеральных Штатов без их участия, «Увещевания и вопли французских женщин». В этих документах француженки не противопоставляли себя сильному полу, но обращали внимание на свое бесправие. Они не отделяли себя от всей нации и ждали от революции, что принципы «свободы, равенства, братства» преобразят и их жизнь, ждали признания своей гражданской полноценности. Не случайно все историки революции 1789 г. с легкой руки Ж. Мишле пишут о «коллективном участии» женщин в ее битвах, иначе говоря, о стихийном стремлении женщин к гражданской активности, и о стихийном же признании нацией их права на гражданство.
Главный документ этой революции «Декларация прав человека и гражданина» торжественно провозгласил: «Все люди рождаются свободными и равными в правах...». Его обращение «les hommes», «люди», – а во французском «l'homme» означает одновременно «мужчина» и «человек», но никак не «женщина», – имело оттенок двусмысленности. Было очевидно, что в общепризнанную категорию «свободных» и «равных» попадают мужчины, но оставалось непонятным, попадают ли в нее женщины. Их право на гражданство вообще никак не оговаривалось – ни в форме признания, ни в форме исключения. И это была не случайность или небрежность законодателей. Это была позиция умолчания. Революционные власти придерживались ее на протяжении всего периода революции. Они не могли ни принять политических требований женщин, ни открыто отклонить их. С одной стороны, на них давили женские толпы, женские массы, организованные в смешанные и «женские» клубы, собрания и готовые на женские бунты, женские походы, подобные походу на Версаль, резко ускорившему ход событий революции. Недовольство женских масс во Франции пыталось ввести в правовые рамки «Общество женщин революционных республиканок» – первая женская политическая организация, возникшая в 1791 г. Однако ее деятельность была в 1793 г. запрещена Конвентом, самые известные писательницы и активистки заключены в тюрьму или убиты Эти бесспорные факты показывали, что женскую гражданскую активность, вполне зрелую, нельзя было вдруг перечеркнуть законодательным актом, исключающим женщин из общественно-политической жизни. С другой стороны, сильно ощущается груз неизжитых патриархальных традиций, преобладание крестьянского населения, влияние католической церкви, все то, что вскоре даст о себе знать в Вандее и будет противостоять революционному Парижу. Тут было над чем призадуматься!
Революционные законодатели так и не признают за женщинами права быть включенными в категорию «свободных» и «равных». И этот отказ, сначала в виде умолчания, а затем явный, юридически оформленный, приведет к возникновению совершенно нового общественного явления, феминизма – движения в защиту политических и гражданских прав женщины. К числу его родоначальниц можно в равной мере отнести француженку Олимпию де Гуж, англичанку Мери Уолстонкрафт, американку Абигайл Адамс. Но первым документом феминизма, пожалуй, можно считать вышедшую в 1791 г. из-под пера Олимпии де Гуж «Декларацию прав женщины и гражданки». И заголовок, и содержание «Декларации» звучали вызовом, пощечиной всем сомневавшимся и не решавшимся признать за женщиной право называться полноценным человеком. В ней де Гуж объявляла, что женщина ничуть не менее мужчины способна к отправлению основных гражданских прав – на свободу, владение собственностью, сопротивление деспотизму. Единственной преградой для реализации этих «естественных прав» является «тирания сильного пола». Но законы природы и разума призваны оградить женщину от этой тирании и установить равноправие обоих полов.
«Декларация» О. де Гуж вызвала в обществе бурю негодования, особенно не понравилась фраза, которая впоследствии станет крылатой: «Если женщина имеет право взойти на эшафот, то она должна иметь право взойти и на трибуну». Фраза оказалась еще и пророческой. В ноябре 1793 г. Олимпию де Гуж по ложному доносу отправили на гильотину.
Вскоре революция во Франции пошла на спад. В 1795 г. женщинам Франции запретили появляться в общественных местах и на политических собраниях, а в 1804 г. император Наполеон издал Указ, объявлявший, что женщина не имеет никаких гражданских прав и находится под опекой у мужчины.
Практически одновременно с Олимпией де Гуж, в 1792 г., свою книгу «Защита прав женщины» опубликовала Мэри Уолстонкрафт (1759–1797), подняв ряд старых вопросов о природе женщин и их способности к рациональному мышлению. Британская писательница полагала, что такая способность не связана с полом, не зависит от него, а женская «слабость» и готовность покоряться есть не что иное как следствие мужского стремления воспитать их в женщинах. Она впервые в истории заговорила о необходимости включения в рационалистическую культуру женского жизненного опыта. Мэри Уолстонкрафт в своем трактате «Защита прав женщины» пишет о том, что женщина не «создана специально для того, чтобы нравиться мужчине», а является независимой личностью, которая не только способна, но и имеет право на образование. И поскольку человеческая сущность мужчин и женщин основана на их равноценной Богом данной способности к разуму, то и их добродетели должны быть одинаковыми – то есть должны базироваться на разуме и выбираться по своей воле. Мысль о том, что женщина должна действовать по своему свободному выбору, была радикальна и задала новое направление дискуссии о предписанности социальных ролей и сопутствующих им правах и обязанностях. Идея о равной ценности всех людей неизбежно привела к идее равных прав.
Впервые в истории и задолго до современных дебатов об экономической роли домашнего хозяйства, М. Уолстонкрафт сделала вывод о том, что в обществе, где домашние обязанности не оплачиваются, будет сохраняться экономическая зависимость женщины от мужа. Домашние дела и материнство М. Уолстонкрафт именовала «формой разумного гражданства», рассматривая их как общественные обязанности, а не как источник личного удовлетворения или страдания женщины. Она не соглашалась с жестким разделением общественной и частной сфер.

К началу XIX в. формирование феминистских теорий оказалось подкреплено развитием социально-философских концепций социалистов-утопистов – Сен-Симона и Шарля Фурье во Франции и британца Роберта Оуэна, полагавших, что личным примером и с помощью образования и просвещения можно положить конец неравенству полов. В многочисленных, но недолговечных социалистических коммунах, возникших под влиянием их идей, роль женщин была одной из самых обсуждаемых тем. Общим во взглядах социалистов-утопистов на проблему полов была убежденность в том, что равноправия мужчин и женщин невозможно достичь в существующей общественной системе, что нужно радикальное ее изменение, в частности – уничтожение частной собственности. Строя предположения о возможности создания идеального общества, эти теоретики полагали, что в будущем не только женщине должна быть предоставлена возможность участвовать в общественном производстве, но и мужчине необходимо будет иметь обязанности по дому и воспитанию детей (Ш.Фурье был поборником этого, настаивая на полном отказе от разделения труда не только в семье, но и в обществе – однако даже в его коммунах все обычные женские обязанности лежали по-прежнему на женщинах). Семью социалисты-утописты считали источником мужской власти над женщинами, бастионом эгоистического индивидуализма, ограничивающим свободу выбора. Свободу любви и смены партнера, равное право на которую должны были иметь оба пола, рассматривали как необходимую основу свободного общества.
Реализация этих задач на практике была малоуспешной; женщины – и в Англии, и во Франции – заинтересовались ими даже меньше мужчин. Некоторое распространение теории Фурье и Оуэна получили в низшем слое образованной части английского и французского общества. В рабочей же среде сохраняла популярность идея о семье, в которой муж является добытчиком, а жена – домохозяйкой. Участие работниц в общественных организациях первой половины XIX в. (чартистских, профсоюзных и др.) служило лишь подкреплением мужским инициативам, не имея феминистской направленности. К 50-м гг. XIX в. политическое участие женщин из рабочей среды в них резко снизилось, а неприятие феминизма усилилось.
Тем не менее в течение короткого периода социализм (утопического толка) и феминизм были объединены общей идеей о том, что только через изменение личности можно достичь более общих политических и социо-экономических изменений, и что подобный личностный рост будет успешным только в контексте более широких социальных изменений, а, следовательно, личное, политическое и социо-экономическое неразрывно связаны друг с другом. Будучи неявно прописанными во всех социалистических утопических теориях, эти взаимосвязи получили наиболее четкое выражение в работах последователя Р.Оуэна британца Уильяма Томпсона. Конкретный анализ положения женщин можно обнаружить в его великолепно озаглавленной работе «Воззвание одной половины человечества, женщин, против претензий другой половины, мужчин, на удержание их в политическом, а следовательно, гражданском и домашнем рабстве» (1824), написанной им в тесном сотрудничестве с Анной Уилер, ведущей социалисткой-феминисткой 1820–1830-х гг.
Воззвание вскрывало наличие взаимосвязи политической, экономической и личной власти, демонстрировало множественность способов закабаления женщин. В ней, в частности, говорилось о том, что в настоящее время «закон возвел физическое устройство в преступление», но проявления особенностей женской биологии создают значительно меньше проблем, чем те, которые вызваны крайностью взглядов законодателей мужчин: «можно ли вообразить, что законодательная власть, переданная только в женские руки, произвела бы на свет безобразия и несчастья, подобные тем, которые разорили нашу планету посредством исключительно мужского законодательства».
Будучи социалистом Томпсон утверждал, что пока не изменится общественный строй женщины будут оставаться в невыгодном положении, поскольку формальное равенство не учитывает различия жизненных условий (таких, например, как ответственность за воспитание детей), поэтому мужчины будут на практике более успешны, чем женщины, и «…превосходство в производстве и накоплении личного богатства всегда будет нашептывать в мужское ухо нелепые идеи о большей его важности по сравнению с женщиной». Экономическая независимость означала для Томпсона требование независимости жены от мужа.
Несмотря на то, что угнетение женщин рассматривалось им как продукт капитализма, усиленное неравноправными законами, он видел основу его также в мужском эгоизме: «Какой бы ни была система производства… или система правления… в любых превратностях МУЖСКОГО положения, он всегда предпочитал иметь женщину своей рабыней». Таким образом, Томпсон пришел к анализу тех способов, к которым прибегали мужчины для закабаления женщин, весьма близкому к радикальному феминистскому осмыслению патриархата и угнетения в личных взаимоотношениях.
Но все же Томпсон верил в то, что истинные интересы обоих полов могут совпасть, поскольку, когда женщины станут свободными, тогда мужчины осознают радость равноправного партнерства, превосходящую радость деспотизма: «Как несвобода женщины привязала мужчину к невежеству и порокам деспотизма, так ее освобождение вознаградит его знанием, свободой и счастьем». Томпсон считал, что мужчины только выгадают, если перестанут «жертвовать прелестями равенства… ради вульгарных удовольствий господства».
Tags: "Первая волна" феминизма
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments